Позднее Ctrl + ↑

Интервью с Крисом Контосом

Фотограф и основатель Kennedy, журнала об искусстве, музыке, кино, фотографии и одежде. You can read this interview in English.

Два раза в год журнал Kennedy собирает диковинные истории о людях, местах и вещах. Жена режиссёра фильма о регги с представителями оригинальной ямайской сцены 70-х. Галерист, который пережил наркотический бум 80-х в Нью-Йорке. Токийский отель, гармонично сочетающий вековые традиции с архитектурой модернизма. Фотограф, которая начала карьеру со съёмки комнатных растений в офисах больших корпораций.

Помимо содержания привлекает подача. Каждый выпуск открывает заметка редактора, в которой Крис вместо подобающего журналу обзора делится личными переживаниями. Они кажутся отговоркой, но вместе с тем очень близки моим собственным. А потому настраивают эмоциональную связь между журналом и мной, как читателем. Такой же почерк прослеживается и в содержании: интервью, заметках, фото-эссе. И под конец номера создаётся ощущение, будто сам побывал в тех местах в компании героев журнала.

Я рассчитывал взять интервью у основателя Kennedy во время поездки в Афины. Но в это время Крис вместе женой находились в Базеле в ожидании рождения сына. Поэтому наша беседа произошла в Google Docs, но от того ничуть не потеряла души. Я очень благодарен за это Крису и надеюсь, вы испытаете столько же удовольствия, сколько и я.

Фото: Athina Delyannis

Крис, ты описываешь себя прежде всего как фотографа. Как ты начал снимать?

Лет в 15 я посмотрел «Фотоувеличение» Микеланджело Антониони. Думаю, моё увлечение фотографией началось с кино. Я нашёл старую камеру отца и стал фотографировать друзей. После школы я пошёл в колледж и в течение четырёх лет изучал фотографию. С тех пор я фотограф.

По твоим путешествиям у меня сложилось ощущение, что Лондон играет особую роль в твоей жизни. Что тебя связывает с этим городом?

Лондон и правда очень дорог моему сердцу. Если не считать Афины, я нигде не проводил больше времени, чем в Лондоне. Впервые я поехал туда в 18 — выиграл билеты на концерт Ocean Colour Scene. Я понятия не имел, где остановиться. Пришлось звонить другу, который учился в Эссексе, и напрашиваться к нему в общагу университета Колчестера. Я понятия не имел, насколько это далеко от Лондона (прим. больше 100 км). Помню, как часами гулял по Камдену (прим. район Лондона), купил замшевую куртку, сходил в бар Italia, о котором услышал в песне Pulp.

С тех пор я столько раз ездил в Лондон, что уже и не сосчитать. Я жил там в течение какого-то времени зимой 2014-го. В Лондоне живут мои лучшие друзья, и я часто мотаюсь туда по работе. Этот город занимает особое место в моём сердце. Это самый современный город в мире, который умудряется сохранять ощущения старины, викторианской эпохи.

Мои любимые рестораны расположены в Лондоне. Там очень вкусно готовят. Я люблю гулять вокруг Сент-Джеймсского парка и вниз от Пиккадили — это моя любимая часть города. Новый магазин Snow Peak. Лодочная прогулка по Темзе от Тейт Модерн к Тейт Британ. Ланч в одиночку в Rochelle Canteen. Вино в the French House, холодная лапша в Koya. Бесцельные прогулки вокруг Барбикана.

В этом году вышел 12-й номер Kennedy. Журнал зарабатывает или основным источником твоего дохода по-прежнему остаётся фотография?

Журнал приносит достаточно, чтобы выпустить следующий номер. К счастью или наоборот, я на этом не зарабатываю.

В начале пути как ты искал магазины, готовые представлять Kennedy?

У меня было несколько знакомых в разных странах, особенно из индустрии мужской одежды. Я отправил им pdf ещё до того, как журнал был готов. Обратная связь была потрясающей, и нам сразу удалось договориться о продажах с несколькими классными магазинами. Даже с Тейт Модерн! Второй выпуск Kennedy попал в Colette (прим. ныне закрытый легендарный парижский концепт-стор). Я до сих сам рассылаю каждый новый выпуск.

Фото: Kennedy Magazine

Как-то раз ты высказал мысль, что Kennedy — это журнал о людях, которых ты считаешь легендами, пускай и никому неизвестными. Как ты попал в этот мир художников, режиссёров и музыкантов? Как ты вообще их находишь?

Я приведу пример. Потому что правда в том, что я всегда умел достучаться до людей. Думаю, находить общий язык с людьми — это особый талант. Первое интервью, которое я взял для Kennedy, было с Уитом Стиллманом (прим. американский кинорежиссёр). Он приехал на международный кинофестиваль в Афинах. Я позвонил в администрацию фестиваля и спросил, могу ли с ним встретиться. Я пошёл на один из его показов и после фильма позвал его на бокал, чтобы взять интервью и сделать несколько фотографий. С этого началась наша дружба, и мы до сих пор встречаемся на кофе каждый раз, когда я приезжаю в Париж.

Как тебе удаётся заводить дружеские отношения с героями и авторами Kennedy?

Мне кажется, они такие же люди, как все остальные. Ещё помогают общие знакомые. Мои друзья столько раз представляли меня кому-нибудь ещё. И конечно, это связано с моим родом деятельности и частыми путешествиями.

Крис Контос и Джон Раштон, основатель одноимённого обувного магазина в Лондоне. Фото: Kennedy Magazine

Мы живём в эпоху технологий: мгновенные сообщения, прямые трансляции, бесконечный поток контента, быстрая доставка товаров и др. Многие из этих технологий сделали нашу жизнь комфортнее. Но меня не покидает ощущение, что вместе с тем мы теряем нечто нематериальное. Раньше мы проводили часы, дни, недели в поисках чего-то интересного. Теперь же это повсюду, стоит только подписаться на нужных людей. Что ты об этом думаешь?

Мне кажется, что даже среди всего этого шума можно настроить фильтр, который поможет определить, что хорошо, а что плохо. Например, ты можешь сделать плейлист из музыки, которую даже не покупал. Но это не делает тебя диджеем. Настоящие энтузиасты отыщут пластинку и будут как следует за ней ухаживать.

То же и с прослушиванием музыки. Все слушают музыку в электронном формате в посредственных наушниках или маленьких колонках. Но музыка не предназначена для такого прослушивания. Музыканты тратят время и деньги, чтобы записать композицию в студии ровно так, как она должна звучать.

Меня очень впечатлила выставка Вольфганга Тильманса в Тейте пару лет назад. Там была комната с первоклассной аудиосистемой, на которой он проигрывал свою любимую музыку (по большей части Colourbox), объясняя, как на самом деле следует слушать музыку.

С фотографией то же самое. Инстаграм позволяет каждому показать своё творчество. Но далеко не каждый — фотограф. Я думаю, со временем перенасыщение в интернете прекратится само собой. Те, кто не сможет постоянно работать, сами отвалятся. Без упорного труда ничего не бывает.

Токийский джазовый бар Charmant из 11-го номера Kennedy. Фото: Irene Yamaguchi

Как же ты справляешься с этим перенасыщением?

Я обожаю интернет и в особенности Инстаграм. Это потрясающий инструмент, и меня не раздражает изобилие информации. Ключевой момент — фильтровать эту информацию и подстраивать её под свои цели. Я большой сторонник цифрового мира. Хотя сам и живу в аналоговом.

В своих интервью ты часто спрашиваешь гостей о том, как корпорации меняют образ жизни городов. Как многое города вместе с этим теряют. Вместе с тем корпорации увеличивают покупательскую способность, а вслед за ней открываются новые хорошие места. Как ты на это смотришь?

Как ты и сказал, это палка о двух концах. Например, с ростом туристического потока в Афинах появилось гораздо больше хороших кафе, ресторанов, кофеен, отелей, галерей и др. 10 лет назад найти приличную еду в Афинах было невозможно. Были либо таверны с замороженной мусакой, либо дорогие рестораны с посредственной едой. А сейчас постоянно открывается что-то новое, как и в других крупных городах по всему миру. В этом смысле я вижу большой прогресс, который на мне, как на жителе Афин, сказывается положительно.

Не могу сказать, что я скучаю по тем старым Афинам, но мне кажется, этому росту должен быть предел. Сегодня на каждом углу, куда не свернёшь, найдётся новый ресторан или отель. Но я верю, что так же, как и с цифровой информацией, естественный отбор со временем отфильтрует всё лишнее. Все, кто не справятся, устареют морально.

Фото: Kennedy Magazine

Я недавно был в Афинах и подумал о том, что куда бы мы сейчас ни поехали, везде найдутся очень похожие заведения. Например, минималистские кофейни в скандинавском стиле. Да, там работают приятные люди, которые и правда делают очень хороший кофе. Но в них нет изюминки, потому что подобные кофейни найдутся в каждом городе мира. Тем не менее, я очень люблю необычные концепции, которые могут не иметь ничего общего с историей города. Например, японский гриль-паб Birdman в Афинах. Я не знаю, отражает ли их меню настоящую японскую кухню или нет, но мне там безумно понравилось. Даже несмотря на то, что эта концепция не имеет никакой связи с Грецией. Что ты об этом думаешь?

Я понимаю, о чём ты. Но честно говоря, я не против всех этих кофеен. Да, они теперь повсюду, это часть мировой джентрификации. Но они делают действительно хороший кофе, и для меня этого достаточно. Индустрия кофеен в Афинах одна из самых прогрессивных во всём мире. Я совсем не скучаю по тем временам, когда везде наливали фильтрованный кофе наподобие того, что подают в самолётах, или чернющий эспрессо. Я сторонник прогресса, даже если у него есть и обратная сторона.

Забавно, что ты назвал Birdman. Это одно из лучших мест в Афинах прямо сейчас. Там гораздо лучше, чем в ресторанах, где готовят плохую греческую еду под видом новой греческой кухни. Я тоже не знаю, насколько Birdman и правда японский, но там подают вкусную еду высокого качества, там хорошая подборка вина и приятная барная атмосфера. Ненавижу концепцию высокой кухни! Это же скука смертная.

Я хотел поговорить с тобой о скрытых сокровищах. Почему мы так стремимся их отыскать? Сколько себя помню, я всегда искал нечто классное, о чём никто не знает. Мне кажется, ты тоже такой. И Лоран Лапорт из Where is the cool? такой. И многие другие. Как ты думаешь, почему мы это делаем? Почему мы прикладываем столько усилий, чтобы их отыскать, а потом неохотно делимся с остальными?

Это как найти потрясающий пляж на острове, где больше никого нет. Кому охота загорать в толпе туристов с дурацкими ракетками? Думаю, никому. Мы хотим сохранить свою находку в секрете. Но время скрытых сокровищ прошло. Каждый небольшой книжный магазинчик, ресторан, пляж, остров больше не могут оставаться в секрете. Поскольку всё больше и больше людей получают доступ к информации в интернете, всё тайное становится явным. Дешёвые перелёты ещё больше усугубили туризм.

Ты не можешь держать в секрете ту тратторию на Сицилии, потому что ты уже опубликовал её в Инстаграме. Люди будут спрашивать: «Где это?» Можно, конечно, ответить, что это в Китае, но в конце концов люди всё равно её найдут. И в следующий раз, когда ты окажешься в этой траттории, там будет не протолкнуться.

Я расскажу тебе забавную историю. В Афинах есть популярная «секретная» таверна, которая называется Diporto. Раньше там обедали исключительно греки, в основном те, кто живут и работают около большого центрального рынка. А теперь эта таверна стала туристической достопримечательностью. Полагаю, в этом нужно винить людей вроде меня. Однажды я ждал столика в Diporto, и ко мне подошла семья испанских туристов. Они спросили: «Это та самая секретная таверна?» Я ответил, что пожалуй она больше не такая уж и секретная, раз они смогли её найти.

Diporto. Фото: Kennedy Magazine

Хочу спросить про твой стиль. Я бы назвал его современной версией американской Лиги плюща. Возможно даже в японском прочтении. Вне времени и вместе с тем актуальный. Как ты сам подходишь к своему внешнему виду?

Ты довольно точно охарактеризовал мой стиль. На меня очень повлияли Brooks Brothers и американские университеты Лиги плюща. Но я стараюсь не зацикливаться. Прикладывая слишком много усилий, легко скатиться в клоунаду.

Теперь, когда мне исполнилось 40 лет, мой стиль — выглядеть как можно менее глупо. Я и правда ношу много японской одежды, в особенности orSlow, Camoshita, Snow Peak и, конечно, деним. Но пытаюсь сочетать всего понемногу, чтобы не было скучно.

Крис Контос. Фото: Kennedy Magazine

Рискну предположить, что ты не особо следишь за миром моды. И всё же, что ты думаешь о бесконечной погоне за новыми трендами? Думаешь, люди когда-нибудь смогут остановиться и принять стиль актуальный вне времени?

Мне кажется, это невозможно. Большинство людей никогда не остановятся на чём-нибудь одном. И причины тому носят главным образом философский характер. Люди постоянно ищут что-нибудь новое. Это может звучать абсурдно, но многие из нас очень боятся смерти. Я в том числе. Но я стараюсь не заполнять свою жизнь бессмысленными предметами, которые выкину через месяц, только ради того, чтобы чувствовать себя лучше.

Смерть. Это жестоко, но многие люди не могут и минуты вынести в одиночку. Тебе может показаться, что это никак не относится к твоему вопросу, но это не так. Жизнь — хитрая штука. Кто-то с ней справляется, а кто-то не очень. Поэтому скоротечные тренды — очень плодородная почва. Тщеславие. Сайты вроде Hypebeast и Highsnobiety построили бизнес на потребности людей в новом.

Как ты собираешься по утрам? За годы у тебя наверно накопилось много одежды. И поскольку это вещи высокого качества, они очень долго не снашиваются. Как ты выбираешь, что надеть каждый день?

Честно говоря, у меня не так уж много одежды. Я постоянно ношу одни и те же вещи! Стараюсь каждый год покупать базовые вещи. Хороший тёмно-синий пиджак всегда пригодится, пара толстовок и белых футболок высокого качества.

Единственное, что я покупаю постоянно — это рубашки. В особенности Gitman и Engineered Garments. Так что они занимают много места в моём гардеробе. Но мне не сложно выбирать, что надеть: у меня есть несколько сочетаний, которые я ношу регулярно и чувствую себя в них уверенно.

Крис Олбердинг из Gitman. Фото: Kennedy Magazine

Ты ещё носишь те джинсы Momotaro, которые купил в 2015-м? Как они держатся?

Они выглядят потрясно, но я уже не влезаю в них. Я купил их даже в 2014-м. И с тех пор набрал 10 кг. Поэтому теперь их с гордостью носит моя жена.

В эту эпоху интернет-зависимости, как ты сохраняешь способность концентрироваться? Постоянно переключаясь с одного занятия на другое, становится тяжело сконцентрироваться хотя бы на 5 минут.

Никак! Я постоянно занимаюсь всем сразу. У меня нездоровая зависимость от Инстаграма. А отвечать на письма — вообще одна из самых трудных задач. Но больше всего я скучаю по способности читать книги, не отвлекаясь.

Ты как-то сказал, что Kennedy — это твой способ быть причастным к миру за пределами твоего родного города. Как читатель, я тоже чувствую такую связь. Но это же иллюзия. Так же, как и интернет. Едва ли я когда-нибудь встречу всех этих героев, несмотря на то, что через журнал я получаю возможность заглянуть краем глаза в их жизнь. Что ты об этом думаешь?

Мне кажется, такие иллюзии помогают нам двигаться вперёд. Только подумай: в наше время как никогда легко путешествовать, открывать новые места, встречать новых людей. Мне нравится, как об этом говорил Люсьен Фрейд (прим. британский художник):

«Я очень редко покидаю Лондон. Для меня путешествия — это возвращение к истокам. Лучше познавать, где ты сейчас; глубже изучать знакомые чувства. Я совершенно уверен в том, что „знание сердцем“ даёт широту возможностей, потенциал которых куда сильнее, чем путешествия в новые места, какими бы невероятными и завораживающими они ни были.»


Десятый номер Kennedy, про Грецию, можно полистать бесплатно онлайн. А за путешествиями Криса можно наблюдать в Инстаграме.

Как появился бренд Mister Freedom

Отрывок из интервью основателя бренда Кристофа Луарона в первом выпуске журнала Inventory от осени 2009-го года.

В интервью Кристоф вскользь рассказал о службе во флоте, переезде из Франции в Лос-Анджелес, сотрудничестве с Sugar Cane и происхождении названия Mister Freedom. Но интереснее всего мне показался его путь от увлечения винтажной одеждой к созданию собственного бренда.

«Я всегда увлекался вещами ушедших времён. Меня не интересуют тренды или одежда, которую можно спокойно приобрести в магазинах. Мне нравится самому выискивать вещи, а не брать то, чем нас кормят. Я больше люблю охоту, а не добычу.

Я увлекался винтажной одеждой, но никогда не думал, что этим можно зарабатывать на жизнь. В начале 90-х я пошёл работать продавцом в American Rag Cie (прим. калифорнийский мультибрендовый ритейлер, который начинал с продажи винтажной одежды из Марселя). Это была моя первая настоящая работа. Позднее я стал закупать для них винтажную одежду. В те времена было модно делать новые вещи из старых (прим. привет, апсайклинг!). Я управлял командой и принимал участие в создании „новых“ дизайнов, которые мы затем продавали на международных трейд-шоу. Мне кажется, это были сомнительные вещи, но их хорошо закупали в Японии. Как бы то ни было, это был хороший способ пустить в ход запасы винтажной одежды, которые иначе не продавались совсем. После такого опыта я решил заняться этим самостоятельно. Я знал, что где-то лежат классные вещи, которые нужно только найти. Так и появился Mister Freedom.

Поначалу весь ассортимент магазина Mister Freedom состоял из винтажа или дедстока (прим. вещи из прошлого в абсолютно новом состоянии). Но я не мог усидеть спокойно и постоянно что-то кастомизировал. Думаю, это естественный переход от коллекционирования вещей к созданию собственных. Но постепенно я стал получать всё меньше удовольствия от той винтажной одежды, которую удавалось найти. Мне по-прежнему нравились старые вещи, но я стал более требователен к тому, что хотел отыскать. Это были либо слишком редкие экземпляры, либо и вовсе одежда, которой никогда не было. Поэтому я начал сам делать вещи, которые хотел найти — вещи, которых никогда не было, но вполне могли бы существовать.»

Читайте интервью целиком в сканах оригинального выпуска журнала Inventory.

Спустя 1,5 года: джинсы TCB Regular 50’s

Сравнительные фотографии новой пары и моих джинсов спустя 250 дней носки и 10 стирок.

250 дней носки за полтора года — это значит, я надевал свои TCB Regular 50’s практически каждый второй день. Поэтому могу с уверенностью сказать, что это моя любимая пара из всех, что я носил до сих пор: Rogue Territory, Left Field, John Bull, Levi’s Vintage Clothing.

С этими джинсами я сразу решил не париться. Если прошлые пары я специально занашивал полгода / год / полтора года до первой стирки, а потом руками стирал в ванной с расчётом на контрастный фейд, то TCB я наоборот стирал часто и в стиральной машинке. Ну как часто... Впервые постирал их спустя 50 дней носки, затем через 25, потом перешёл на интервалы в 15 дней и в конце опустился до 10 дней. В Телеграме можно посмотреть короткие видео о том, как моя пара менялась со временем. Не спрашивайте, как можно не париться, но при этом считать количество дней, когда надевал джинсы, и записывать видео после каждой стирки.

TCB Regular 50’s: джинсы спустя 250 дней носки на протяжении 1,5 лет vs новая пара

Я очень доволен тем, как выглядят мои TCB Regular 50’s. Мне нравится американский стиль 60-80-х гг., и я хотел сам заносить джинсы, чтобы они походили на джинсы из фильмов и фотографий того времени. Кажется, за полтора года у меня получилось.

Как считаете, нужен подробный обзор на эту пару? Напишите в комментариях, что вам было бы интересно узнать.

А пока читайте интервью с основателем TCB Хадзиме Иноуэ, сверяйтесь с замерами джинсов TCB Regular 50’s до и после усадки и, если надумаете приобрести себе пару, используйте промокод VACATIONSON10, чтобы получить скидку 10% на первый заказ в Denimio.

Что не так с трендами

Разбираюсь со своими тараканами на примере кроссовок.

Я всё никак не могу понять эти кроссовки. Вернее в самих кроссовках, как элементе гардероба или культурном явлении, ничего дурного не вижу: удобно, силуэты бывают классные. Особенно те, что постарше.

Непонятно мне только, как мы каждый раз хаваем то, что навязывают нам бренды. Взять тот же New Balance. Это сейчас 990-я серия — кроссовки де-факто для хипстеров посетителей хоть сколько-нибудь местечек со вкусом. Но если они такие удобные, эти 990-е, если их силуэт настолько универсальный, как все сейчас говорят, то почему в первой половине 10-х от них все плевались? Почему тогда все хотели Asics Gel-Lyte, New Balance 1300 и 1500, Saucony Grid 9000, бесконечные вариации adidas Samba?

Почему в конце концов магазину Fott приходилось оправдывать New Balance 991:

Ладно, что на самом деле было 10 лет назад, никто уже и не вспомнит. Но что происходило в последние 5 лет? Nike Air Max 95, Nike Air Monarch, Nike Sock Dart, Nike Air Presto, Nike Air Huarache, adidas Climacool, adidas EQT Support 93, adidas x Raf Simons Ozweego 2. Только не говорите, что этого не было.

Теперь вот Хока. «Принципиально другие кроссовки от независимого производителя». Серьёзно? Опять? Бонус: угадайте, что будет с New Balance 327, 608 и прочими 827. Если, конечно, мир и дальше не пойдёт по перде. А всё потому что бренд в этом году решил потратить маркетинговый бюджет на эти модели, а не на другие.

И каждый раз нам обещают, что удобнее уже не будет. Что это классика. Что это уж точно навсегда.

Плохо не то, что наши вкусы пересекаются с трендами. Плохо, что мы даже не замечаем, как это происходит. Для кого-то через азиатов в Инстаграме, для кого-то через Спортмастер — масштаб тренда зависит от нашей погружённости в тему.

Если нам правда нравится эстетика уродливых кроссовок, мы не пойдём покупать что-то из перечисленного выше. Мы поедем в специализированный спортивный магазин, где можно зацепить кроссовки не менее уродливые, зато куда более редкие. Ещё и дешевле. Значит дело не в том, что нам нравится.

Наверно это работает с двух сторон. Мы не хотим быть, как все остальные. Мы хотим выделяться на фоне толпы / школьников / хайпбистов (подставь нужное). И в то же время нам нужно принадлежать. К этому кругу дизайнеров / тусовщиков / посетителей «Кооператива Чёрный» / парижских фанатов Лиги Плюща (ещё раз подставь нужное). Принадлежать — значит иметь что-то общее. Пускай только пару кроссовок.

Фото кроме последнего: Vacations On Streets

Это не хорошо и не плохо. В конце концов, даже лучше, если человек тратит время на нечто более важное, чем выбор кроссовок. Тренды при таком раскладе только спасают нас от мук выбора.

Но я не хочу вешать на себя ярлыки. Ни те, что выделяют меня на фоне других, ни те, что определяют мою принадлежность. И не хочу себя обманывать. Новая пара кроссовок ничуть не более удобная / легендарная / красивая / универсальная, чем старая. Она просто нравится мне прямо сейчас, и тому есть вполне конкретная причина.

Файт.

Интервью с основателем Mountain Research

Подробности интервью канадского магазина Haven с японским походником-анархистом.

Если уж японский бренд Mountain Research попадается на глаза, его сложно пропустить. Рыболовные жилеты, дождевые пончо, бесконечное число накладных карманов, подштанники, фартуки, отстёгиваемые штанины и рукава. Ещё больше обращают на себя внимание слоганы бренда: Anarcho Mountaineers или Anarchy in the Mountain. А героями для принтов Mountain Research вообще выступают Карл Маркс, Генри Дэвид Торо, Владимир Ильич Ленин и Мао Цзэдун. Что за история за этим стоит?

По случаю весенней совместной коллекции канадский магазин Haven взял интервью у основателя Mountain Research Сецумасы Кобаяси. Подробностей идеологии не так много, но вот что удалось выяснить.

Фото: Haven, Hypebeast, Constant Practice

Про становление Сецумасы, как дизайнера

Сецумаса вырос на втором этаже обувной фабрики, которой управлял его отец. На лето Сецумасу отправляли к дедушке в Нагою, который частенько брал его с собой в горы на охоту.

После школы Сецумаса полтора года стажировался на обувном производстве во Флоренции. По возвращению в Японию он устроился в компанию, которая производила обувь для токийских модных показов. Затем помогал с обувной коллекцией дизайнеру Такэо Кикучи.

Про запуск своего бренда

Через Такэо Кикучи Сецумаса познакомился с закройщиком, который в 1993-м году помог ему запустить собственную коллекцию. На тот момент дизайнер ещё не представлял, какую именно одежду он будет делать. Отсюда и название — General Research.

Со временем его интересы сузились до одежды для походов и альпинизма. Особенно его интересовали 60-е, когда специализированные вещи только начинали появляться, и многие — в том числе основатель Patagonia Ивон Шуинар — адаптировали для своего увлечения военную одежду.

В 2004-м Сецумаса посетил трёхдневный фестиваль группы Phish в американском штате Вермонт. Дизайнера настолько вдохновил стиль участников фестиваля — объёмные силуэты, сочетание функциональных и повседневных вещей, — что по возвращению он сменил название бренда с General Research на Mountain Research и окончательно сконцентрировался на походной одежде.

Фото: Haven

Про разработку вещей

Сецумаса не считает себя профессиональным походником. Но его главная цель — помогать людям получать удовольствие от японской горной природы. Поэтому после запуска Mountain Research команда бренда построила Platform for Living — домик в лесу в трёх часах езды от Токио, где можно тестировать одежду в околобоевых условиях. Дом построен из экологичных материалов, но со всеми благами цивилизации: электричеством, горячей водой и интернетом.

Ухаживая за домом — нарубая дрова, убирая территорию, заменяя подгнившие элементы из необработанного дерева, — Сецумаса проверяет вещи на себе. Ничего особенного, но и одежда Mountain Research предназначена для городских жителей на природе, а не профессионалов.

Фото: Haven, Dean Kaufman

Про Anarchy in the Mountain

Для Сецумасы анархия — это чувство свободы, которое можно ощутить на природе. Никто за тобой не наблюдает, не указывает, как себя вести, не требует отчёта. Сецумаса отнюдь не противник городской социализации. Но на выходных он предпочитает выключить телефон и отправиться на природу.

Фото: Haven

No Moderation — The Durability of the Delicate

Красивая история становления шёлковых платков, как модного аксессуара.

Проект из Сан-Франциско No Moderation выстрелил два года назад съёмкой винтажных вещей Stone Island времён с 1982-го по 2000-й год. Подробности о той съёмке можно найти в интервью, которое мой приятель Илья Вахошкин взял у автора идеи Джоуи.

Спустя два года No Moderation вернулся с новым проектом. The Durability of the Delicate — это красивая история о шёлковых платках.

Фото: No Moderation

В 1821-году молодой Тьерри Эрмес сиротой прибыл в Париж, где начал вручную изготовлять упряжь и уздцы для богатых заказчиков. Его сын расширил ассортимент до сёдел, сёдельных сумок и платков. В Первую мировую белые шёлковые платки использовали пилоты, которые в то время ещё летали в открытых кабинах: то ли для того, чтобы не натирать шею о воротник, крутя головой в поисках врага; то ли, чтобы вытирать выхлопы двигателя. Так или иначе, авиаторы были героями для простых граждан, а развивающийся шёлковый платок на шее придавал им ещё больше шарма. Функциональный элемент военной экипировки превратился в модный аксессуар.

No Moderation собрал на продажу шесть винтажных шёлковых платков и рассказал историю за каждым из них. 100% с продаж проект обещает перечислить на борьбу с COVID-19.

Фото: No Moderation

Любительский гид по уходу за классической обувью

На примере моих лонгвингов Florsheim Veblen спустя 9 лет носки.

Сразу оговорюсь, я не эксперт. Несмотря на то, что только эту пару я чистил свыше 20 раз. Однажды я даже посетил мастер-класс по глассажу от Димы Клочкова из московской мастерской the Penny Yard. И всё равно перед каждой чисткой я проверяю гайды the Hanger Project, чтобы вспомнить детали.

До и после ухода

Тем не менее, я доволен тем, как выглядят мои Florsheim Veblen спустя 9 лет. Разумеется, я носил их куда реже остальной обуви — в наше время ещё поискать повод для классики. Но за 9 лет они повидали разное: и музеи с театрами, и прогулки в проливной дождь, и пивные бары, где мало кто смотрит под ноги.

До и после ухода

Если ваша пара выглядит совсем плохо, то я рекомендую обратиться к профессионалам: the Penny Yard, Shoesing, Алексей Врублевский, Checkroom. В остальном я справляюсь следующим образом.

Средства, которые я использую

Шаг 1: удалить грязь и пыль

Сперва нужно удалить всю грязь и пыль, которые засохли на поверхности обуви. Я делаю это тряпкой или большой щёткой.

Шаг 2: удалить глубокие загрязнения и старые слои крема и воска

За время носки кожа может впитать в себя реагенты, жирные пятна, пивные брызги и прочие вещи, которые сушат её и оставляют следы. Кроме того, с прошлого ухода на ней могли остаться излишки крема и воска, которые помешают впитать новые. Чтобы всё это удалить, один или два раза в год я использую тряпку и Saphire Reno’Mat. Говорят, что средство довольно сильное, поэтому его не стоит использовать часто. Подробный гид по Saphire Reno’Mat смотрите у Кирби Аллисона из the Hanger Project.

Шаг 3: пропитать кожу

Много лет я обходился Saphire Creme de Luxe. Небольшое количество крема наносил на маленькую щётку и круговыми движениями обрабатывал обувь, минут по 5-7 на один ботинок. Оставлял на 5-10 минут, а потом расчищал размашистыми движениями большой щёткой с длинным ворсом. Для лучшей защиты и большего блеска повторял процедуру 3-4 раза.

Не так давно я докупил Saphir Creme 1925 из премиальной коллекции Médaille d’Or. Он выполняет ту же функцию, что и обычный Creme de Luxe, но видимо премиальнее. Честно говоря, я разницы не заметил.

В большинстве случаев на этом шаге я останавливаюсь. Но в этот раз решил навести блеска на мысках.

Шаг 4: глассаж

Глассаж — это полировка кожи до зеркального эффекта. По сути вы наносите очень много тонких слоёв воска и полируете их до блеска. Для кожи это не очень полезно, потому что слои воска закупоривают поры. Но выглядит здорово.

Меня на зеркальный эффект хватило всего один раз — на мастер-классе у Димы Клочкова. Но время от времени я пытаюсь что-нибудь сообразить с помощью Saphir Pate de Luxe. Пальцем беру чуть-чуть воска и наношу круговыми движениями. Затем слегка брызгаю из пульверизатора для цветов и полирую с помощью чулка или старой футболки. Если повторить процедуру достаточное количество раз, можно добиться зеркала.


Вот и всё! Отдельно хочу отметить, что всех перечисленных средств хватает надолго. Я ухаживал за ботинками достаточно редко, от 1 до 4 раз в год, и ни одно из средств за 9 лет так и не успело закончиться.

Для удобства все средства я покупал нейтрального цвета. Тем не менее, за 9 лет ботинки из серых превратились в коричневые:

Новая пара и мои ботинки спустя 9 лет носки
Ранее Ctrl + ↓